Millenium

Объявление


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir

Июнь 2998 года.

На пороге нового тысячелетия человечество борется за выживание в единственном уцелевшем городе, окруженном негостеприимным пост-ядерным миром. Управление осуществляется с ОС "Миллениум", где в уюте и безопасности обитают "сливки общества". На Земле назревает недовольство, изнутри подогреваемое силами Сопротивления, а снаружи - Изгнанниками, мутантами, наделенными сверхспособностями.


Игру ведут:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Millenium » Архив эпизодов » True face of the World


True face of the World

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Название: True face of the World
Участники: Cuthbert Price, Jill Meadow
Время действия: 15 лет назад, где-то в далеком 2983 году
Место действия: Германия, город-купол
Описание эпизода: 15 лет назад 8-летняя Джилл Мидоу переживала не самые радужные годы в своей жизни. Единственную защиту и опору, миссис Миллз, отправили в изгнание. Отец по прежнему пьет и не гнушается побивать свою маленькую дочь - одна из таких выходок закончилась для Джилл неприятным порезом на голове. Ребенок убегает из дома и на улице сталкивается с молодым мистером Прайсом...

Отредактировано Jill Meadow (2012-12-16 21:23:35)

+1

2

День не задался. Настолько, что дождь уже никак не мог его испортить. Не стал дожидаться общественного транспорта, пошёл так, даже не прикрыв курткой голову. Капли противно стекали по затылку.

С того дня, как он пообещал себе больше никогда не заниматься медициной, прошло уже полтора месяца и где-то внутри прочно обосновалось чувство некоторого облегчения. Бессмысленного, холодного, но облегчения. Как с чистого листа. Будто все 17 лет жизни канули в лету, будто его только что вытащили из комы и выпустили в инстинктивно знакомый, но совершенно лишенный прошлого мир. Нездоровой бледностью лица и худобой он действительно походил сейчас на больного, но за любую работу брался с рвением, будто сил было за троих. Какие-то искорки энтузиазма всё ещё вспыхивали в нём время от времени. Этим и выделялся среди остальных рабочих, которые толпились сейчас на остановке, одинаковые и серые от производственной пыли, желающие лишь одного - поскорее бы этот день закончился. Хотя Катберт прекрасно понимал, что пройдёт время и он станет точно таким же. Но с каких-то пор он разучился думать наперёд.

Совсем стемнело. В это время года рано темнеет. Пятна света от фонаря до фонаря, а вокруг непролазный мрак. Что он скрывает в закоулках - кто знает. Да и не хотел Катберт этого знать. Кто бы там ни прятался или страдал - он больше не имеет к этому никакого отношения. Одна забота - заработать денег, и чтобы мать с сестрой ни в чём не нуждались. Ждут его сейчас с тёплым ужином, не садятся за стол - он знает точно. Они всегда его дожидались, сколько бы он не задерживался.

Перед домом оказалось совсем темно. В скудных отблесках соседних окон он как-то добрался до крыльца, взобрался на ящики из-под овощей, что громоздились здесь уже вторую неделю - никто никак не мог собраться их вывезти. Нашёл на ощупь фонарь над дверью. Сунул руку - лампочка на месте. Значит, не спёрли. Постучал пальцем по стеклу, свет мигнул, замерцал и наконец залил неровным мерцающим светом часть улицы. И край глаза вдруг выхватил на противоположной стороне чей-то маленький силуэт. Так неожиданно, что Катберт, дёрнувшись, не удержал равновесия, попытался за что-то ухватиться, сорвал фонарь к чертям и с грохотом повалился со всеми ящиками на землю. Опять стало темно.

- Ч-ч-чёрт... - выдавил он, ощупывая голову. Цела. Сегодня явно удача решила, что он справится и без неё. Весь день состоит из череды каких-то нелепиц. Казалось бы - всё, вечер, ничего нового уже не может произойти, и на тебе. Лежит в луже, среди груды поломанных ящиков. А до дома оставалось так близко...
И всё-таки, что же это было, на том конце улицы? Он кое-как поднялся, по ходу умудрившись загнать себе занозу. Вгляделся. Силуэт сидел в том же положении, в котором Катберт впервые его увидел. Казалось, шум не произвёл на него никакого эффекта.
Оно вообще живое?
Он подошёл поближе. Ребёнок. Сидит на обочине, будто это самое тривиальное занятие - сидеть поздним вечером под дождём на пустынной улице.
- Ты что здесь делаешь? - заговорил он, не сильно надеясь на ответ. Его и не последовало. Но уйти так просто уже не получится. Катберт присел на корточки. Аккуратно коснулся плеча ребёнка, пытаясь привлечь к себе внимание, или хотя бы увидеть лицо. - Эй, взгляни на меня.

+4

3

Послышался звон разбитой бутылки, Рик Мерроуз запустил её в стену и ещё раз громко позвал свою жену, Аманду. Их дочь, Джилл, в этот момент лишь приглушенно охнула. Как только она заметила, что отец замахнулся, девочка попыталась спрятаться за диван – при её образе жизни быстро обучаешься пропадать из виду. Но, увы, в этот раз она двигалась недостаточно быстро. Осколок бутылочного стекла царапнул её где-то по лбу, второй, поменьше, воткнулся в тыльную сторону ладони. Второй осколок – это ерунда, его и самой можно выдернуть, но вот какой ущерб был нанесен лбу сказать гораздо сложнее. Его ведь не видно.
Наконец в комнате появилась Аманда. Женщина кричала не хуже своего мужа, несколько грубых реплик и началась обычная в семье Мерроуз потасовка. Впрочем, Джилл этого уже не слышала. Она мышкой выскользнула из комнаты и, пользуясь тем, что никто не следит за входной дверью, покинула квартиру. Девочка быстро спустилась на пролет ниже и уже потянулась к дверному звонку квартиры номер 345, но на полпути остановилась. Нет больше смысла звонить в эту дверь. Там больше никто не живет. Мисс Миллз больше нет. Может быть она ещё не умерла, но её ведь выкинули за стену, а это равнозначно смерти. Соседка была пожилой и слабой женщиной, ей не оставили не малейшего шанса.
Джилл в нерешительности ещё немного потопталась на дверном коврике, а затем медленно зашагала дальше по лестнице. Мисс Миллз больше нет. Значит ей больше не у кого прятаться, когда дома неспокойно. И что же теперь делать?
Девочка толкнула дверь подъезда, вышла наружу и пошла вниз по улице без всякой конкретной цели. Её никто и нигде не ждал, а значит и идти, по большому счету, было все равно куда. Лишь бы подальше от дома.
Так, погруженная в свои раздумья, Джилл проходила несколько часов. Она не заметила, как опустилась ночь и как начал моросить противный дождь. Очнулась лишь тогда, когда со лба начала капать кровь, разбавленная дождевой водой. Впрочем и на это Джилл отреагировала очень спокойно, лишь утерла лоб рукавом и продолжила бесцельно шагать. Наконец она почувствовала, что устала, и с тем же холодным безразличием просто уселась на обочине.
Если бы мисс Миллз все ещё была с ней, сейчас можно было бы сидеть в стареньком кресле и перелистывать книжку картинок. Они бы выпили по чашке какао, а потом вместе бы отправились печь пирожки.

- Ты что здесь делаешь?

Пирожки конечно с яблоками и золотистой корочкой. Ещё в них хорошо добавлять корицу и немного мармелада. Ну это на вкус Джилл. Мисс Миллз считала, что так получается приторно сладко, но никогда не запрещала Джилл это делать.

- Эй, взгляни на меня.

Как хорошо было бы, если мисс Миллз была ей родственницей. Как хорошо, если бы она могла остаться…
Джилл спокойно подняла голову. Лицо было мокрым не только от дождя, но и от слез. Девочка плакала совершенно беззвучно – ещё один из необходимых навыков, что бы жить вместе с отцом. Он не выносил детского плача.

Отредактировано Jill Meadow (2012-12-18 00:21:12)

+2

4

Здесь света было чуть больше. Достаточно, чтобы на мокром лице увидеть красноватые разводы. Он даже забыл, что хотел сказать. Сработал странный рефлекс, прочно обосновавшийся где-то в подсознании со времён злополучной практики в колледже - если есть кровь, то первым делом надо найти её источник. Голова? Не похоже, кровь была бы и сбоку. Глаз? Оба целы. Лоб. Забыв об осторожности и приличиях, он смахнул мокрые волосы со лба девочки, обнажая свежий порез. Насколько глубокий - чёрт не разберёт в таких условиях, но то, что кровь продолжала сочиться, давало знать, что речь идёт явно не о царапине.
- У тебя сильный порез. Надо его обработать, - произнёс он, глядя девочке в глаза. Пытаясь увидеть в них хоть что-то, хоть какие-то отголоски произошедшего. Почему она так спокойна? Дети обычно переносят боль куда более шумно. А то, что было больно, он знал наверняка. Слишком много времени проводил в больницах.
Больница. Ему нельзя туда возвращаться. Не после того, как он сбежал. Травмпункты? Далеко. Не в такое время и не по такой погоде. Дома есть аптечка. Катберт притащил её, когда отцу сильно порезало руку на заводе, а он упрямо отказывался обращаться к врачам. Раны зашивать Прайс умел и со лбом девочки справится без труда. Но обещал ведь...
Посмотри на неё и сам догадайся, куда можешь засунуть свои идиотские обещания, - врезался в сознание внутренний голос. Посмотрел на хрупкую промокшую фигурку. А ведь правда. Развернуться и пойти домой ужинать что ли?
- Можешь идти?

+4

5

Интересно, что сделали с вещами мисс Миллз? У неё было столько книжек, я и половины не успела дочитать. Как жаль, если все выкинули. Теперь ведь не узнать…
Кто-то дотронулся до её лба, но Джилл на это обратила не больше внимания, чем на холодные дождевые капли. Хочется смотреть – на здоровье. Пожалуй, это единственное, на что она теперь годится. Наглядное пособие страдания и ненужности.
- У тебя сильный порез. Надо его обработать.
Зачем? У меня их много. Были и будут ещё. И теперь больше не у кого спрятаться и не у кого попросить помощи. Залечишь это, но новые порезы появятся быстрее …
- Можешь идти?
Идти? Глупая затея. Идти-то больше некуда.
Девочка отвернулась и уставилась куда-то мимо, на холодную мокрую улицу. Идти и правда больше некуда. Негде скрыться от побоев отца, от криков матери – её единственный уголок рая безжалостно отняли, разрушили до основания. Срубили волшебный лес, отравили озеро, выжгли поля и опустошили города. Совсем как темные злодеи и сказках. И нет героя, который в силах спасти эту землю.
Что же делать?
Наверно сейчас Джилл больше всего хотелось заснуть. У сна было одно замечательное качество – в нем было легко забыться. Заснуть и пусть ей приснится волшебный лес из сказки – живой и полный говорящих зверюшек. Заснуть…
Она не пошевелилась, только будто вся обмякла. Она никуда не двинется. Ни в ближайшее время, ни когда-либо ещё.

+3

6

Молчит. Не то, чтобы Катберт ожидал содействия, но сильно на это надеялся. Он не впервые встречал таких детей. Да и не только детей, но детям в этом мире доставалось больше всего. Не научились они ещё защищаться от всего, что задумала для них изобретательная в своём садизме жизнь.
А в больнице таких было много. То из-под завала вытаскивали чудом спасшихся, то вырывали из рук разъярённых отцов и матерей, то отогревали после холодных канав, убогих и сырых убежищ, подбирали на улицах. Катберт, ещё почти такой же ребёнок, таскал им печенье и яблоки, которые так и оставались лежать на прикроватном столике. Врачи украдкой раздавали угощения другим больным. Увы, простой заботы здесь уже было недостаточно. Катберт тогда раздобыл где-то учебник психологии, но для десятилетнего мальчика китайская грамота была понятнее. Пытались ли вытащить этих детей из их психологического кокона? Кто знает. Нынче не те времена, когда будут ценить каждую безнадежную душу.
Маленькое тельце обмякло и, казалось, отпусти Прайс её плечи, упадёт прямо на асфальт.
Потом будешь философствовать, - сказал он себе, стаскивая куртку. Идти было всего ничего и вряд ли можно было промокнуть и замёрзнуть ещё больше, но каким-то скорее инстинктивным, чем обдуманным движением он накинул куртку на плечи девочке.
- Погостишь пока у меня, - произнёс он, поднимая её на руки. Слышала ли она его, воспринимала ли как-то его слова? Может и нет. Может он говорил всё это время в пустоту. Но Катберт почему-то был уверен, что непременно надо говорить. Надо обозначать своё присутствие и намерения, показать, что Прайс - не враг и если что-то делает, то делает с целью помочь.
- Мам, у нас сегодня гости!
В тепле прихожей он кое-как скинул ботинки. Из кухни доносились просто божественные для его пустого желудка запахи. Какая-то выпечка, определённо... В дверях показалась женщина. Слишком молодая, чтобы действительно быть матерью Катберта. Вышла встречать гостей, а наткнулась на две вымокшие до нитки фигуры - девочка с кровью на лице на руках у подростка в грязи и щепках после падения. Жалкое зрелище.
Женщина ничего не стала спрашивать. Даже не ахнула. Поняла всё без слов. Только в глазах блеснула тревога.
Неси в комнату, я всё принесу, - произнесла ровным голосом. В конце концов, ей случалось видеть и похуже.
Комната - небольшое обиталище под крышей. Лежишь на кровати и можно стучать по доскам покатого потолка. Скромная, но тёплая, где-то даже уютная. Особенно когда отца нет дома. Катберт наконец опустил девочку, усадив на свою кровать. Пододвинул стул, усевшись напротив. Порез он как-нибудь да залечит, а вот дальше что делать?

+3

7

Кто-то накинул ей на плечи куртку и взял на руки. Джилл все ещё была в сознании, ну или где-то на грани между сознанием и забытьем. Этот кто-то сказал, что она пока погостит у него. Почему бы и нет? Если бы девочка могла, то возможно пожала бы плечами, но на неё вдруг накатилась такая усталость, что сил не было не то, что бы плечами пожать, даже повернуть голову казалось непосильной задачей. Гости так гости. Впрочем, даже если бы этот человек сейчас ей сообщил, что собирается порезать её на колбасу, вряд ли бы он встретил хоть малейшее сопротивление.

Пару минут и человек занес её куда-то. Наверно к себе домой. Там было тепло. И ещё там была какая-то женщина. Очень спокойная, как отметила про себя Джилл. Чье-то спокойствие было весьма приятной переменой. Спокойные люди выглядят красивее. И увереннее.

Человек усадил Джилл куда-то, как оказалось, на кровать. Девочка проявила поразительно мало интереса относительно изменившейся обстановки – лишь раз рассеянно оглядела комнату, а затем перевела немигающий взгляд на человека, который её сюда принес.

И что же дальше? Обычно «гостить» означало чай и выпечку, но и ещё обычно она в гости приходила сама, а не её приносили на руках. Но сегодня все как-то неправильно. Джилл вдруг вздрогнула. Попав в тепло, она наконец поняла, что замерзла. И ещё к ней вернулась чувствительность, потому что голова отозвалась тупой болью. Она поднесла руку ко лбу, а затем с пустым выражением лица уставилась на испачканную кровью ладонь.

Отредактировано Jill Meadow (2012-12-29 03:20:59)

+2

8

А теперь надо забыть, что он устал, промок, хочет есть и спать. На словах легче - ощутив тепло, мозг размяк и норовил утащить в полудрёму прямо на ходу. Катберт улучил момент заскочить в ванную, отмыл руки и лицо. Из зеркала в упор смотрело чужое лицо. Не тот восторженный мальчишка, что намеревался спасать всё человечество от страданий. И не сломленный студент, с потухшим взглядом и порезами от бритвы на лысой голове. Даже не примирившийся с судьбой безликий житель города. Тот, из зеркала, был уверен. Он знал что делать. И знал зачем. Катберт уже собрался было спросить у него совета. Человек из зеркала тоже набрал воздуха в грудь, будто хотел что-то сказать и... выпустил. Уголок губ его дрогнул в усмешке.
Шаги. Девочка? Нет, мать. Катберт узнавал рисунок её шагов, как узнают людей по голосу. Он у каждого уникальный, но её шаги Катберт запомнил особенно прочно. Уже принесла всё необходимое, а значит время его на сомнения и размышления окончено. Пора.
Облил руки спиртом. В нос ударил резкий запах. Наверное, со временем к нему привыкаешь, но пока не получалось не морщиться. Ладонь защипало. Пригляделся - заноза. Чёрт с ней, мелочь, потом. Ещё раз обернулся на человека в зеркале. Тот ободряюще кивнул, и, балансируя где-то между уверенностью и паникой, Катберт толкнул дверь.
Мать принесла аптечку и две чашки чая. Вместо мокрой куртки на плечах девочки уже было полотенце, мать аккуратно вытирала свободным концом её волосы и лоб, так мягко и легко, как умела только она, позволяя каждому, к кому прикоснётся, чувствовать себя странно особенным и ценным.
В аптечке всё необходимое - игла, хирургическая нить, зажим, шприц. Новокаин. Он же не использовал все ампулы? Должна быть как минимум ещё одна. Как минимум. Под рёбрами поселился тревожный холодок. Перерыл всю аптечку. Новокаина не находилось. И никаких альтернативных анестетиков. Придётся шить по живому? Боль терпимая, но не для ребёнка. Не для этого ребёнка - боль может как и вытащить из этой странной апатии, так и загнать ещё глубже. Оставить как есть?
"Раствор новокаина для подкожных инъекций, 0,5%" неразборчиво нацарапано на стекле чёрным маркером. Перечитал три раза. Нет, не ошибся. От сердца отлегло. Надломил капсулу - подвели дрожащие руки, осколок впился между большим и указательным пальцем. Неприятное место.
То день, то ночь, а пешки - мы с тобой, - прошептал внутренний голос. Катберт закрыл глаза и вдохнул глубоко, насколько хватало лёгких. Почему именно эта строка? Внутренний голос редко отвечал на такие вопросы. Просто выдавал что-то и всё. Дальше - догадайся сам.
Сел на стул перед девочкой. В руке шприц с анестетиком. Мелко дрожит. Не в первый раз же, почему же он так нервничает? Мать успокаивающе проводит по голове.
Справишься? - говорит тихо и он кивает. Хотя не уверен. Не видит, но почти чувствует, как она улыбается и выходит из комнаты, оставляя Катберта наедине со своей задачей.
- Я сейчас сделаю несколько уколов обезболивающего вокруг раны. Будет немного неприятно, но зато потом не придётся терпеть.
Дети ненавидят уколы. Обычно. Но слово "обычно" едва ли применимо в данных условиях. Похоже, что бороться придётся с чем-то куда более коварным, чем боязнь игл.

+4

9

Пришла женщина и поменяла промокшую куртку на сухое полотенце. Джилл внутренне содрогнулась оба раза – когда куртка соскользнула вниз, и когда на её место легло полотенце. Просто потому, что женщина сделала это очень аккуратно и легко. Это было крайне… непривычно. Любое прикосновение в мире Джилл должно было быть с большим приложением силы – чтобы уж наверняка.
Затем женщина вышла, но лишь на минуту, а когда вернулась, принялась вытирать Джилл волосы и лоб. Вытирала теми же мягкими и легкими движениями, будто Джилл была сделана из какого-то хрупкого материала. Девочка покосилась на неё со смесью недоверчивости и любопытства. Джилл-то уж знала, что не такая она и хрупкая. Мама с папой тоже так считали. «Не развалится!» часто кричал папа.
Тут в нос сильно пахнуло чем-то резким. Чем-то, что по запаху подозрительно напоминало то жуткое пойло, которое постоянно пил папа. Рядом сел тот самый человек, который принес её в эту комнату. От его рук безошибочно пахло спиртом.
- Я сейчас сделаю несколько уколов обезболивающего вокруг раны. Будет немного неприятно, но зато потом не придётся терпеть.
Джилл подозрительно глянула на шприц и на аптечку, что находилась чуть подальше. Шприцами орудуют доктора. Этот человек… ну не похож на доктора вообще. Во-первых, доктора в белых халатах. Во-вторых, обитают только в белых, освященных кабинетах. В-третьих, доктора старые. А этот человек старым не выглядит. Он даже не выглядит достаточно взрослым, что бы водить машину.
Девочка насупилась и отодвинулась в сторону. Если кому-то хочется играть в доктора, то, пожалуйста, но без страшных шприцов. И без её, Джилл, участия. Она всегда больше любила играть в куклы.

+2

10

И всё же реакция оказалась более ожидаемой, чем ожидал Катберт, как бы парадоксально это ни звучало. По правде говоря мало кому иглы внушают радость, но если взрослых ещё можно убедить в необходимости инъекций, то с детьми надо договариваться, или хитрить.
- Хорошо. Давай хотя бы протру для дезинфекции, - он отложил шприц и смочил спиртом кусок ваты. Придвинулся к девочке снова и медленно, давая ей возможность, если что, отпрянуть, прикоснулся в стороне от раны - если тыкать в сам порез приятного будет ещё меньше, чем от шприца. Вату держал в левой руке, так что его предплечье заслоняло девочке обзор. Если всё сделать быстро и чётко... Одно движение - схватиться обратно за шприц, второе - поднести иглу ко лбу, секунда чтобы точно определить место инъекции и игла уже легко проходит под кожу. И тут же, пока девочка не успела опомниться - второй, с другой стороны раны. Рука на этот раз не подвела, сработала ровно, словно механическая. Готово.
- Извини. Ты бы иначе не согласилась, - виновато произнёс он, откладывая шприц. - А если мы не зашьём рану, может быть заражение. С ранами на голове шутить нельзя. К тому же шрам останется.
Выдохнул. Треть дела сделана. Самая сложная. А может и нет. Подготовленная игла лежит поверх бинта. Стерильный иглодержатель. Для верности протёр ещё раз спиртом. Девочке неприятен запах, видно по лицу.
Пьющие родители? Это они её так?
Но поделать ничего было нельзя. Это самый доступный антисептик, другого нет.
Игла, нить, ножницы под рукой. Всё готово.
- Лучше закрой глаза.
Да, выглядит это хуже, чем есть на самом деле. Тем более с новокаином она не должна почувствовать ничего. А руки всё ещё не дрожат. Эторадует.
- Сейчас мы закончим с твоим порезом, а потом будем пить чай. Мама утром только печенье испекла, перцовое, как на Рождетсво. Пробовала такое?
Катберт чуть проколол кожу в нескольких миллиметрах от раны, там где должен располагаться первый шов.
- Чувствуешь что-нибудь?

+3

11

Когда запах спирта стал сильнее, Джилл недовольно наморщила нос. Человек склонился к ней, что бы протереть лоб и, прежде чем девочка успела отвернуться… сделал укол! Он её обманул! Джилл глянула на самопровозглашенного доктора так, как умеют смотреть только дети – взглядом, обличающим во всех смертельных грехах, но главное в чем – в обмане! Он ведь обещал, что уколов не будет!

На глаза от обиды навернулись слезы, но в этот раз Джилл даже не подумала их сдерживать. Когда слезы потекли в два ручья, девочка закрыла глаза ладонями и беззвучно захныкала. Непроизвольно, но все же это совпало с советом, который её дал этот человек – закрыть глаза.

- Чувствуешь что-нибудь?

Иголка дотронулась до лба, но Джилл никак не прореагировала, из чего можно было сделать вывод – анестетик сработал как надо.

+3

12

Катберт как-то резко почувствовал себя нехорошим человеком. Но ситуация сейчас была самой благоприятной, если даже и морально неприятной. В следующий раз девочка ему не поверит. Лучше бы следующего раза и не было.
- Извини, я правда предпочёл бы, чтобы не пришлось хитрить и обманывать. Больше так не буду, обещаю.
Реакции на иглу не было. Новокаин исправно подействовал. Слегка содрогнувшись внутренне он проткнул кожу и протянул сквозь рану первый шов. Раны зашивал он далеко не в первый раз, но на детской голове всё смотрелось особенно зловеще. Тугой узел и ещё два сверху - как учили. Края раны стянулись, скрывая в себе кровь и внутренние слои кожи. Второй шов. Третий, уже автоматическими движениями. Четвёртый. Всего получилось пять. Пять аккуратных швов - глядишь, через несколько недель и следа не останется. Наглухо - инфекцая не должна была успеть проникнуть. По крайней мере никаких признаков.
Всё, осталось только перевязать. После всего произошедшего это не сложнее, чем умыть руки. Марлевую подушечку на рану и туго перебинтовать.
- Вот и всё, чисто и красиво. И не заметишь, как всё заживёт. - Катберт пригладил девочке растрепавшиеся в процессе перевязки волосы. Выдохнул облегченно. Справился. Даже не смог сдержать улыбки.
- Теперь только приятное. Чай, печенье и от пирога может что-то осталось. Я приберусь, а ты выпей пока, не стесняйся. - он отхлебнул мимоходом из одной кружки, вторую пододвинув поближе к девочке. Обрывки бинтов, инструменты - всё полетело в аптечку. Запах спирта стоял уже раздражающий даже для самого Катберта - пришлось приоткрыть окно. Холодок скользнул по ногам, но лучше чуть помёрзнуть, чем дышать этим.
Из зеркала в ванной снова смотрел сам Катберт. Тот увернный, знающий человек больше так и не появился почему-то. Хотя Катберт очень надеялся получить от него хоть самый маленький жест одобрения.
А что дальше? - вдруг жёлтым предупреждающим знаком выскочил в голове вопрос. Он не знает ни кто эта девочка, ни откуда она, ни кто её родители и можно ли вообще им отдавать ребёнка, если они могут позволить, чтобы их дочь оказывался поздним вечером на улице с рассеченным лбом? Рано он вздохнул с облегчением. Слишком рано.

+2

13

- Извини, я правда предпочёл бы, чтобы не пришлось хитрить и обманывать. Больше так не буду, обещаю.
Долго плакать после этих слов не получилось. Да и смысла особенно не было. Джилл чувствовала, что что-то там происходит со лбом – его как будто немного стянуло, но боли не было. Потому, повсхлипывав для порядку ещё пару минут, она окончательно успокоилась и отняла руки от лица. К этому моменту девочка представляла собой весьма печальное зрелище – глаза красные, опухшие, губа обиженно поджата, голова забинтована и оттого выглядит ещё больше.
- Вот и всё, чисто и красиво. И не заметишь, как всё заживёт.
Она дотронулась до перевязки – бинты были свежими и, в общем-то, совсем не мешались. Запах спирта повыветрился. Голова тоже не болела – разве что по ощущениям была немного ватной. В общем, был повод немного повеселеть.
- Теперь только приятное. Чай, печенье и от пирога может что-то осталось. Я приберусь, а ты выпей пока, не стесняйся, - с этими словами человек придвинул ей кружку, а сам занялся аптечкой. Джилл несколько мгновений подозрительно поглядела на чай, затем все же решила, что хочет пить, аккуратно протянула руку и попробовала.
«Не сладко» горестно подумала она. Сахара в правильном чае должно быть столько, что бы ложечка стояла. Но откуда ж о таких тонкостях знать постороннему человеку? Об этом и дома-то знала только миссис Миллз.
Девочка задумчиво зажевала печеньку, потом вдруг резко встрепенулась в поисках часов. Сколько же сейчас времени? Миссис Миллз всегда говорила, что детям надо ложиться спать в девять часов, не хотелось бы её подвести настолько, что бы в первый же день забыть про такое важное правило.

+2

14

Инструменты вымыты, продезинфицированы, уложены обратно в аптечку и спрятаны с глаз долой. Вот и снова пригодились. А ведь хотел когда-то выкинуть, но рука не поднялась. Медикаменты и так нынче в дефиците, а тут - целое богатство. Не на все случаи жизни, конечно, но жизнь кому-то спасти может. Возможно, сегодня именно этот случай. Возможно, девочке жизнь он всё-таки спас.                                                                                                                                                                                                                     
Катберт вернулся, сел на стул, уставился на девочку, грея руки чашкой чая. О врачебных манипуляциях напоминала только повязка на лбу девочки. Спиртом почти не пахло, только запах свежих бинтов навевал ассоциации с больницей. Сама девочка, вроде бы, расслабилась, даже взяла печеньку и уже не выглядела такой забитой и отстранённой. И то хорошо, хоть и молчит по-прежнему.
- Что же нам с тобой дальше делать?.. Надо как-то вернуть тебя родителям, они, наверное, уже беспокоятся.
Было совсем поздно. Катберт глянул на наручные часы - половина двенадцатого. Вряд ли он нашёл бы в себе силы тащиться сейчас куда бы то ни было, да и по темноте и такой погоде далеко ли дойдёшь? Дождь совсем разошёлся и размашисто барабанил по крыше в полуметре над головой. Тем приятнее было осознавать, что ты не на улице, а внутри. Дождь, конечно, штука хорошая, но только если не приходится его ощущать на своей шкуре. А засыпать под дробь капель, вдыхая влажную свежесть, которой тянет из окна, даже приятнее.
Я думаю, нам лучше дождаться утра, - произнёс он, не отрывая глаз от окна. Спохватился и поспешно добавил. - Если ты не против.
Сам он больше хотел спать, чем есть, но отголосок каких-то общепринятых социальных норм говорил, что ребёнка прежде всего надо накормить. Одним печеньем не наешься.
- Есть хочешь? Можем спуститься вниз, пока еда ещё тёплая.
И ещё хотелось посоветоваться с матерью. Даже если гордость требовала принять решение самостоятельно, как мужчине, решение давалось увереннее под её одобрительным взглядом.

Отредактировано Cuthbert Price (2013-01-22 01:43:13)

+3

15

Доктор… Как ни крути, внешне этот человек на доктора все ещё не похож. Но про себя Джилл решила, что легче будет его хоть как-то называть. Он сел напротив девочки и грел руки о чашку, поглядывая на ребенка несколько озадаченно.
- Что же нам с тобой дальше делать?.. Надо как-то вернуть тебя родителям, они, наверное, уже беспокоятся.
На эту фразу девочка лишь задумчиво склонила голову набок. Беспокоится? Это вряд ли. В это время они ещё могут продолжать препираться между собой. Если совсем напьются, то о Джилл не вспомнят и до утра. А то и позже…
По крыше барабанил дождь, несомненно, холодный и противный. Джилл всегда не любила дождь – по многим причинам. Главным образом потому что в дождь нельзя было выйти на улицу, а ещё этот самый дождь часто был кислотным и оставлял разводы на всем, до чего дотрагивался. Но сейчас, когда Джилл сидела в тепле и безопасности, шум падающих капель даже немного убаюкивал.
- Я думаю, нам лучше дождаться утра, - Доктор засмотрелся в окно, затем встрепенулся и снова перевел взгляд на девочку. - Если ты не против.
Против? Нет, причин быть против у неё не было.
- Есть хочешь? Можем спуститься вниз, пока еда ещё тёплая.
Джилл продолжала гипнотизировать доктора немигающим взглядом. Интересно. В этом человеке сквозила усталость. И дело было не только в физической усталости, возможном недосыпе или чрезмерных нагрузках. Усталость засела у него в глазах. Похожая усталость была и у миссис Миллз. Она говорила, что это от жизни. А потом рассказывала истории о том, что все увиденное рано или поздно оседает у человека в душе, подобно тому, как ил оседает на дне высохшего колодца, и отражается в глазах. Люди видят многие вещи, и на многие из этих вещей они бы с удовольствием не смотрели. Увы, мы не можем менять природу вещей, на которые смотрим. Но при некотором усилии можем попытаться изменить свое восприятие, если угодно – освещение и угол обзора. Похоже, что вещи, которые видел Доктор, его измотали. Состарили его глаза. Тем не менее, он пытался скрыть свою усталость за ободряющей улыбкой ради совершенно незнакомого, приблудшего ребенка. Это было неэгоистично… почти по-рыцарски. А как иначе можно назвать бескорыстную заботу о других, ежели не беззаветной, рыцарской самоотверженностью?
Миссис Миллз говорила, что плохих людей в мире нет. Просто потому, что это было бы неразумно. Джилл никогда не понимала эту фразу до конца, но приняла её на веру. Ведь миссис Миллз была очень умной и не могла ошибаться в столь важном вопросе. Конечно, она была права. Всегда и во всем была права. Иначе как Джилл нашла хорошего человека без особых усилий?
Наконец, девочка медленно покачала головой в ответ на вопрос, а затем просто положила голову на подушку. Весьма кстати, что она уже сидела на кровати. Дневные переживания вконец сморили Джилл, сейчас ей хотелось только одного – уснуть. Но прежде чем провалиться в сон, она тихо, но весьма отчетливо пробормотала одно слово:
- Спасибо.

Отредактировано Jill Meadow (2013-02-08 02:53:43)

+3

16

- Спасибо.
Катберт подумал, что послышалось. Тихий, слабый от долгого молчания голос прозвучал будто из ниоткуда. Будто это дробь дождя замысловато скатилась по крыше, сложив стук в похожие на речь звуки. Ни в том, ни в другом случае он не ответил бы. Только замер, с осторожным удивлением уставившись на девочку, будто ждал от неё ещё чего-то, странного и необъяснимого. Но в ровном дыхании спящего человека не было ничего особенного. Может и правда послышалось.
Он заботливо укутал девочку в одеяло, рука задержалась на её плече. Что ты за зверь такой, жизнь? Что ты хотела сказать, приведя к дому несостоявшегося врача этого ребёнка, какой знак подать?
В этом спектакле тебе уготована лишь роль второго плана, а ты возомнил из себя Гамлета. А главная героиня - вот она, и твоей задачей было, чтобы она дожила до следующего утра.
Он откинул упавшую на её перевязанный лоб тёмную прядь волос. К чему искать высший смысл? Она просто попавший в беду ребёнок, а он просто парень, которому выдалась возможность немного помочь. Вот и всё. Что из этого выйдет - утро вечера мудренее, пусть оно и решит. А теперь спать.
- Сладких снов, - шёпотом сказал Катберт, гася свет. Он бесшумно спустился вниз, в гостиную, да так и улёгся на диван, во всей одежде, упираясь взглядом в потолок. Может быть сон разгладит её неприятные воспоминания и завтра, за завтраком, Катберт сможет с ней поговорить. Откуда она и что с ней случилось? Есть ли у неё родители и кто они? Казалось, почему-то, что теперь он может решить любой вопрос, любую проблему. Только позовите, только дайте шанс сделать для людей хоть что-нибудь. Не батрачить с утра до вечера на заводе, производя неизвестно что для каких-то абстрактных людей там, наверху, у которых и так есть всё. Дайте сделать хоть что-нибудь для тех, на чьи угасшие лица приходится смотреть каждый день.
И чем глубже Катберта затягивало в сон, тем пафоснее становились мысли и глобальнее намерения. До тех пор, пока всё, происходящее в голове, не затянуло в сюрреалистический водоворот сновидений. Он вдруг почувствовал, как кто-то подложил под его голову подушку, укрыл одеялом и мягко прикоснулся к волосам.
- Я сейчас... - пробормотал Катберт сквозь сон.
- Спи, спи, - успокаивающе прошептала мать, поглаживая его по голове и он позволил мозгу снова провалиться в сон. К чёрту завтрашний день. Сейчас всё хорошо. Остальное не так важно.

+3

17

Спалось на удивление хорошо и спокойно. Без снов. Возможно, здесь сыграла свою роль накопившаяся усталость, а возможно и непривычно спокойная обстановка. Но вот проснулась Джилл все равно очень рано. Несколько мгновений просто смотрела в потолок непонимающим взглядом, затем одним резким движением поднялась и села. Она была в незнакомой комнате. События вчерашнего дня возвращались очень медленно. Задумчиво потрогала лоб и тут же отдернула руку. Кожу от прикосновения немного саднило, но с этим вполне можно было жить. Тем более раз уж перебинтовано, то обязательно заживет.
Джилл тихонько слезла с кровати и поискала свои туфли. Они довольно быстро нашлись под кроватью. Девочка аккуратно заправила постель, надела кофту и, мышкой выскользнув за дверь, оглянулась. Никого не было. Тихонечко спустилась по лестнице и… увидела своего доктора безмятежно спящим на диване. Джилл неуверенно переступила с ноги на ногу. Не очень хорошо уходить не попрощавшись, но ещё хуже – будить спящего человека. Это Джилл знала твердо. Потому выбора не осталось и незваной гостье пришлось уйти не прощаясь. Она тихонько подошла к входной двери, покопошилась с незнакомым замком пару минут и, наконец, почти беззвучно открыла её. На прощание оглянулась – не потревожила ли кого? – и вышла.
Оказавшись на улице, Джилл была приятно удивленна. Дождь прошел и сам воздух, казалось, был чище. Где-то далеко, за домишками, домами и огромным небоскребами, где-то за Стеной, занимался рассвет. День будет красивым. День в Городе, где живет много хороших людей.

И Джилл заспешила домой.

+1

18

Когда тебя будит солнце - знак плохой. Значит проспал, значит урежут оклад, значит самая грязная работа до самого конца смены, сведённые от усталости мышцы и... Суббота. Сегодня суббота, сегодня солнце имеет право встать первым. Гостиная. Почему гостиная? Произошедшее вчера - словно во сне. Дождь, сорванная лампа, девочка, порез, игла. Бред какой-то... Он поднялся к себе в комнату. Пусто. Застеленная кровать, ни аптечки, ни единого признака. Правда приснилось, что ли? На самом деле он просто пришёл вчера усталый и свалился без памяти прямо в гостиной? Но в руке заноза, а в прихожей валяется сорванная лампа.
- Как твоя вчерашняя гостья? - первым делом спрашивает мать, когда он входит на кухню. Значит, не приснилось.
- Ушла, - коротко отвечает он. Он будто не до конца верит, что проснулся. Неужели снова вчера брался за иглу? Обещал ведь никогда больше... - Не попрощалась даже.
- Она будет в порядке. Она ведь встретила вчера одного доброго человека.
- Этого я и боюсь. Этим доверием могут воспользоваться.
- С верой в людей жить всё-таки легче.
Окно в кухне выходит во двор. Люди что-то суетятся, занимаются своими делами. Катберт распахнул створки, впуская в дом звуки города. Если представить, что каждый из них - хороший человек, даже если не всегда это видно, даже если они сами это не всегда замечают, действительно легче становится жить. Такой мир хочется пропускать не мимо, а сквозь себя. Разглядеть в темноте, взять к себе, зашить кровоточащую рану, дать ощущение того, что кому-то нужен.
- Я хочу быть врачом.
Говорит Катберт, неожиданно для себя, но, кажется, не для матери. Не видит, но чувствует, что она улыбается. Она же всегда знала, что однажды он так скажет. Но никаких "Я же говорила". Просто всё произошло так, как должно было произойти.

+2


Вы здесь » Millenium » Архив эпизодов » True face of the World


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC