Millenium

Объявление


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir

Июнь 2998 года.

На пороге нового тысячелетия человечество борется за выживание в единственном уцелевшем городе, окруженном негостеприимным пост-ядерным миром. Управление осуществляется с ОС "Миллениум", где в уюте и безопасности обитают "сливки общества". На Земле назревает недовольство, изнутри подогреваемое силами Сопротивления, а снаружи - Изгнанниками, мутантами, наделенными сверхспособностями.


Игру ведут:


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Millenium » Архив анкет » Gerard Shaw


Gerard Shaw

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

о1. Личные данные персонажа.
а. полное имя персонажа:
Известен в Сопротивлении как Джерард Шоу, известен в миру как Джерард Уорбек. Ложная фамилия – мера предосторожности.
б. прозвища и возможные сокращения имени:
Джерри – только для родных.
в. дата рождения и возраст:
16 августа 2955, 42 года
г. род деятельности:
Официально: бригадир на заводе по изготовлению деталей для космической техники.
Подпольно: лидер Сопротивления.
д. политические взгляды:
Джерард не относит себя к горячим сторонникам насилия или радикальных мер, однако практика показала, что мирными акциями и протестами от нынешнего правительства ничего не добиться. Если докричаться до Совета невозможно, значит, система не выполняет своих функций должным образом. Значит, ее нужно менять. Перемены «снизу» не бывают мирными, но «верхи» не оставили им другого выбора. Пришло время показать Станции, что Земля готова отстаивать свои интересы – если нет иного способа, то и с оружием в руках.
е. сверхспособность:
Отсутствует.

о2. История персонажа.
а. родители/близкие родственники:
Джинджер Уорбек, 37 лет – жена.
Элмер Уорбек, 10 лет – сын.
Софи Уорбек, 8 лет – дочь.
Отец и мать живут в Металлургическом Секторе на пенсию, зарплату младшего сына и вспоможения разъехавшихся детей.
Марта Реншоу, 46 лет – старшая сестра, вышла замуж и уехала в Аграрный Сектор. Сейчас у нее двое детей-подростков.
Уильям Уорбек, мертв – старший брат, пошел в армию и погиб на службе в возрасте 30-ти лет.
Нил Уорбек, 26 лет – младший брат (поздний ребенок), живет с родителями в Металлургическом Секторе.
б. место рождения/проживания:
Металлургический сектор/Центр.
в. важные факты из жизни:
Джерард родился в Металлургическом Секторе, в большой по современным меркам семье. Его отец всю жизнь проработал металлургом, мать – закройщицей. Первой в браке родилась девочка, Марта. Ребенку были рады, но мечтали о сыне и  наследнике. Так через полтора года на свет появился Уильям, любимец, надежда и опора родителей. Лишь три года спустя родился Джерард.

Отцу и матери приходилось много работать, чтобы прокормить и одеть троих детей; ни на что другое сил не оставалось. Пока родители вкалывали на предприятиях, дети болтались без присмотра – особенно летом, когда старшие не были заняты в школе.

*
Лето было жарким и засушливым, и, несмотря на то, что еще не кончился июнь, трава на открытых местах была желтоватая, выгоревшая и вялая. Билл, Марта и Джерри развалились на ней, раскинув руки навстречу солнцу, такому яркому и слепящему, что точку станции в чистом высоком небе невозможно было разглядеть, потому что глаза сразу начинали слезиться.
– Хорошо! – сказал Билл.
– Хорошо-то хорошо, но долго не пролежать: поджаримся, – возразила Марта.
Билл перекатился со спины на живот.
– Айда на карьер?
– Мы туда каждый день ходим, скучно. И в это время всегда малышня набегает, наверняка перебаламутили весь ил на озере, что воды не видно. Вот через пару часов…
Помолчали.
– А если… – начал Билл и коварно замолчал. Джерри тоже перевернулся на живот и приподнялся на локтях, поглядеть на брата.
– Ну? – нетерпеливо поторопила Марта.
– Знаете старые плавильные печи за карьером? Вот бы забраться туда наверх да посмотреть – видно наш дом или не видно?
– Не видно, – убежденно сказала Марта.
– А ты почем знаешь? Сама лазила?
– Вот еще! Туда нельзя.
– Почему нельзя?
– Опасно.
– Почему это?
– Отстань!
– Нет, ты скажи – почему опасно?
Марта мрачно засопела.
– Не знаю.
– А я знаю. Ты просто трусиха. Трусиха-трусиха-трусиха!
Марта вскочила на ноги.
– Неправда!
– Ну, так пойдем!
– Да легко! А мелкого куда?
– С собой возьмем. Или ты тоже боишься, Джерри?
– Не боюсь, – быстро сказал Джерард.
Он хорошо помнил махины плавильных труб, о которых говорил Билл, и ему было очень страшно даже думать о них, но еще больше он боялся, что если признается в этом, то больше старшие его никуда с собой не позовут.

– Ладно еще эти двое, но ты-то, Марта! – Отец с укором покачал головой.
– Как будто это я виновата, что малой так близко к краю подошел и что он на ногах так нетвердо держится!
По тому, как мать, сидевшая рядом и латавшая рубашку, вскинула голову, Марта поняла, что сболтнула лишнего.
– Это еще что означает?
– Н-ничего.
– Марта просто сама перепугалась на высоте, вот ей и почудилось невесть что, – влез Уильям.
Мать отложила шитье.
– А вот мы спросим младшего, – решил отец. – Ну-ка, Джед, что там у вас наверху произошло?
– Ничего, – поспешно отвечал Джерард, глядя в пол.
– Лгать нехорошо, молодой человек. Спрашиваю еще раз: что случилось наверху? Смотри в глаза, когда с тобой говорят!
Но Джерри, как ни старался, не мог заставить себя взглянуть на отца.
– Ничего, – совсем тихо повторил он, готовый провалиться от стыда и неловкости, хотя и не мог взять в толк, отчего ему так стыдно.
Первой все-таки сорвалась Марта.
– Да ничего там не случилось! Ну, покачнулся он, когда вниз посмотрел – подумаешь! Тем более, Билли его сразу за шиворот от края оттащил.
Мать всплеснула руками.
– «От края»?! Джерри, ты же мог сорваться и разбиться! Зачем ты полез на самый край? Вот сверзнулся бы оттуда – сам бы был виноват! Как тебе только в голову пришло!
Мать распалялась все сильнее и сильнее, а Джерард слушал ее и слушал, и выходило, что и правда он сделал что-то плохое, и сам виноват в том, что чуть не сорвался с высоты. А ведь это Билл их туда затащил! И потом… Что это за «потом», ему никак не удавалось придумать, но он чувствовал, что оно есть – должно быть.
- …наказан, марш в свою комнату. – Джед, наконец, собрался с силами и взглянул на отца. Он уже даже открыл рот, чтобы попросить прощения, только отец на него больше не смотрел.
– А ты, Уильям, молодец, что присматриваешь за братом.
Слова так и застряли у Джерри в горле. Они были наверху вместе. Тогда почему его наказывают, а Билла – хвалят? Это показалось ему чудовищной несправедливостью. Ему было шесть, и, дойдя до комнаты, он расплакался.

– Эй, Джерри! Ты спишь?
Он не спал, а только лежал на кровати лицом к стене, но говорить с братом не хотелось.
– Знаю же, что не спишь! – не унимался Билл. – Ну, как хочешь. Там к Берту тетка приехала из аграрного, гостинцев привезла. Я вот грушу тебе принес. Ты же любишь груши?
Груши очень любил сам Билл, в то время как Джед предпочитал яблоки. Но он знал, что у Берта нет никакой тетки в аграрном секторе, и значит, грушу купила мать специально для Билла, а Билл теперь принес ее ему.
– В общем, я ее на тумбочку положу. И я тогда пойду, мне еще надо… отец там звал…
Окончательно сбившись, брат смешался и выскользнул из комнаты. Джерри сел на кровати, взял грушу и задумчиво покатал ее в ладонях; потом соблазнился и надкусил. Это была самая вкусная груша в его жизни.

Как младший ребенок в семье Джерард постоянно получал все из вторых, а то и из третьих рук: донашивал одежду за Уильямом, а в школе учился по учебникам сестры. Впрочем, жизнь других семей в Секторе едва ли сильно отличалась от жизни Уорбеков – мало кто в металлургическом секторе мог похвастаться высокими доходами, поэтому Джерард не осознавал своей бедноты и не страдал из-за нее.

В школе он вел себя, как все – не был ни ботаником, ни заводилой, звезд с неба не хватал, по одним предметам успевал, с другими не ладил. Обнаружил способности к геометрии и черчению, но никак не мог совладать с алгеброй. Переломный момент для него наступил в начале восьмого класса, когда мистер Стивенс, школьный учитель, подозвал младшего Уорбека после урока и объяснил, что через два года ему придется решать, кем становиться, и что с его головой из него мог бы выйти толковый конструктор – нужно только справиться с математикой в полном объеме. Тогда у него будет шанс не попасть со школьной скамьи в рудные шахты или к плавильным печам, а поучиться еще пару лет и получить более престижную работу. Может быть, даже в городе.

В тот же вечер Джед засел за тригонометрию и квадратные уравнения, с остервенением взявшись за решение задач, построение графиков и вычисление логарифмов. Его старания принесли плоды: по окончании девятого класса он был рекомендован к продолжению обучения по инженерному профилю.

*
– Я получил результаты тестов из центра профессионального образования, – сказал мистер Стивенс и сделал торжественную паузу. – Поздравляю, Джерард! На твое имя прислали приглашение продолжить обучение на производстве по специальности инженер-конструктор.
– В городе? – с надеждой спросил Джед.
Учитель поправил очки на переносице.
– Нет, в машиностроительном секторе. Ты не обязан ехать, если не хочешь. У тебя есть две недели, чтобы все обдумать и дать окончательный ответ. Иди домой, обсуди все с родителями, взвесь как следует все pro и…
– Я поеду.
Мистер Стивенс помолчал несколько секунд, внимательно глядя на Джерарда. Джерард смотрел на него в ответ решительно и непреклонно.
– Я думаю, это правильный выбор, – наконец, выдохнул учитель. – Надеюсь, твои родители с этим согласятся.

Посреди комнаты друг напротив друга стояли два стула. На одном из них, выпрямившись, как истукан, сидел Джерард; другой пустовал: отец мерил шагами комнату.
– Немыслимо. Мы с матерью столько сил потратили на тебя, и теперь ты заявляешь, что хочешь уехать? Уорбеки всегда жили здесь, в секторе. Твой дед и твой прадед были металлургами, как и твой отец, а ты, значит, не такой? Особенный? Думаешь, уедешь в Машиностроительный и будешь там жить припеваючи? Даже если бы мы отпустили тебя туда – чтобы там жить, нужны деньги, а мы тебя содержать не сможем.
– И не надо. Только я все равно поеду.
Отец резко обернулся, вскинул подбородок.
– Что ты сказал? Повтори!
– Я все равно поеду, – угрюмо произнес Джерард. – А деньги сам заработаю. И за билет вам потом верну.

Вечером того же дня Уильям за ужином сообщил семье, что уходит в армию. Отец поднялся и вышел из-за стола, не доев.

*
– Сегодня в «Барракуде» городской диджей и каждое третье пиво в подарок, – громко прошептал Клайв, подсаживаясь к Джерарду на лекции. – Ты с нами?
Джед отрицательно покачал головой, не отрываясь от конспекта.
– Да ладно, не будь занудой, экзамены только через месяц!
– Спасибо за приглашение, Клайв, я не пойду.
– И очень зря, – обиделся тот. – Ну, как хочешь.

Когда занятия закончились, и толпа студентов хлынула из училища, Джерард направился не в клуб и не в сторону дома, где он снимал тесную комнату-клетушку на первом этаже. Он двигался хорошо знакомым маршрутом протяженностью в добрые шесть кварталов – мимо рыночной площади, которую почти всегда старался миновать побыстрее, избегая соблазнительных запахов, по мосту через мелкую речушку, вдоль платановой аллеи и вниз по холму, туда, где никогда не затихала возня и то и дело грохотали колеса поездов. Там располагалась станция, с которой по монорельсовой дороге уходили в город составы, груженные продукцией Машиностроительного сектора, и куда приходили другие составы, то порожние, то подвозившие зерно и хлопок из Аграрного или уголь и металл из родного Металлургического. Крупные контейнеры перемещали с помощью кранов, но всегда находились ящики, которые требовалось срочно погрузить в вагон или выгрузить из него, и Джерард подрабатывал на станции этим незамысловатым физическим трудом.

В тот день на подходе к поезду он услышал грохот и крики, не вписывавшиеся в обычный шум станции. Контейнер с грузом сорвался с цепей и рухнул оземь, раздавив одного из грузчиков и лишив ноги другого. Этого второго Джерард немного знал. Его звали Патриком, и он подрабатывал на железнодорожной станции, мечтая подкопить денег на обучение дочери, для которой в итоге сам стал обузой. Джерард встретил его лишь через несколько месяцев. Патрик лежал на тротуаре, рядом валялись костыли. Когда Джед наклонился к нему, его накрыло тяжелое облако перегара. За то время, пока Уорбек тащил Патрика домой, он услышал от него не много осмысленных фраз, но одну запомнил прочно. Патрик сказал: «Лучше бы это меня размозжило тогда по асфальту».

*
Джерарду недавно стукнуло шестнадцать, когда из дома пришло письмо. У него родился брат, Нил Уорбек. Джед не мог точно определить, что он чувствует по этому поводу. Домой он не поехал – не было ни времени, ни денег на билет. По той же причине пришлось пропустить и свадьбу сестры, годом позже известившую его о том, что она повстречала человека, с которым хочет провести остаток жизни, и уезжает с ним в Аграрный сектор.

Джерард едва ли заметил, как закончил училище. Практика на заводе, начавшаяся со второго курса, превратилась в работу. Со сменами по двенадцать часов сил на развлечения не оставалось. Работал он честно, выкладываясь полностью и не умея халтурить. Лишь через три года ему удалось съездить домой – помириться с отцом и познакомиться с маленьким Нилом.

Настоящим триумфом стала первая командировка в город, случившаяся с Джерардом после пяти лет упорного труда. Ему повезло: изучая вместе со всеми чертежи нового космического двигателя на солнечном парусе, он первым заметил ошибку в расчетах. Именно тогда на Уорбека обратили внимание, что в конечном итоге привело к его переводу в Центр. Правда, ушло на это еще два года.

В 25 Джерарду снова пришлось обживаться на новом месте. Переезд потребовал немалых затрат, и уже запланированную поездку к родителям он был вынужден отложить до тех пор, пока все не утрясется. Но время шло, а ничего не менялось. Его оклад повысился по сравнению с тем, что он получал в секторе, но оставлял желать лучшего по городским меркам. Когда появилась Джинджер, с финансами стало еще сложнее.

К тому моменту, как они начали задумываться о свадьбе, Уорбекам пришло печальное известие: Билл погиб на службе. Семье сообщили, что он пал смертью героя, закрыв собой женщину от прорвавшегося через брешь в Стене одичалого мутанта. Женщина, впрочем, тоже не выжила – когти мутанта оказались ядовитыми; хватило бы и царапины. При таких печальных обстоятельствах Джерард и познакомил семью со своей невестой, однако со свадьбой было решено повременить. С одной стороны – траур, с другой – почти все сбережения ушли на организацию похорон: армейские власти могли бы устроить все бесплатно, но только в черте Города, а родители настояли на том, что Билл должен быть погребен в родном Секторе.

Вскоре после этого Джерард получил повышение – его назначили бригадиром смены. Это позволило ему поправить свое материальное положение и сыграть с Джинджер скромную свадьбу. Однако с тех пор карьерный рост прекратился. Директор по персоналу однажды вызвал Уорбека к себе и прямо сказал: рабочий из тебя отличный, голова и руки – все при тебе, но на повышение можешь не рассчитывать – все должности выше твоей расписаны на годы вперед и предназначены для тех, кто закончил университет «Миллениума». Хочешь должность повыше – поезжай на завод в сектор, там найдутся свободные места. Джерард остался в Центре.

*
Мелвин Саммер с утра щеголял по заводу в новой куртке. Куртка была отличная, кожаная, с большим количеством ремешков и заклепок. Мелвин копил на нее три месяца. Со своим сокровищем он отказался расстаться даже на рабочем месте – так и встал у станка в обновке, несмотря на дружеские подколы со стороны коллег. В этой куртке он чувствовал себя другим человеком – уверенным, перспективным, хозяином положения. Эта куртка стала причиной ужасных последствий.

На втором часу от начала смены в левом конце заводского павильона поднялся шум; Джерард поспешил туда. Когда толпа расступилась перед ним, он увидел Саммера с окровавленной рукой, его разодранную куртку и застопорившийся станок. Уорбек сам отвел Мелвина в травмпункт и присутствовал при разговоре со страховщиком. Все оказалось плохо: станок был сломан попавшей в механизм заклепкой от куртки, сумма компенсации за повреждение руки даже близко не покрывала стоимость ущерба, нанесенного фабрике. Работать из-за травмы Саммер какое-то время тоже не мог.

Вернувшись на завод, Джерард первым делом сходил к начальству, но это ничем не помогло. Тогда он обрисовал ситуацию коллегам. Выход он видел только один – скинуться всем светом, собрать нужную сумму на необходимые материалы и построить новый станок, тем самым вытащив Саммера из кабалы перед руководством фабрики. Это удалось устроить. Собирали деньги и работали всем заводом – бригадир и старший соседней смены, Блэйк Стоун, организовал «свою» половину рабочих на поддержку этой инициативы. Это был первый случай в жизни Джерарда, когда он своими глазами увидел, как управляемая масса людей способна бескорыстно послужить благому делу.

Между тем ситуация в целом менялась не в лучшую сторону. Начальство начало требовать от рабочих большей выработки, ввело систему штрафов за опоздания, запретило перекуры. Зарплату выплачивали стабильно, но она не росла, в отличие от городских цен. Простым труженикам пришлось затянуть пояса, и многим это было не по вкусу. Несколько раз они устраивали в выходные дни мирные демонстрации, требуя улучшения условий труда. Результаты это принесло плачевные: требования рабочих выполнены не были, полиция каждый раз разгоняла протестантов, зачинщики были уволены, активистам урезали зарплату в качестве штрафа. Все свидетельствовало о том, что власти не желают договариваться с рабочими по-хорошему. А когда и Джинджер уволили на волне сокращений, Джерард решил, что пришло время действовать.

Он начал с подготовительной работы: встречался с уволенными и пострадавшими от режима, разговаривал со всеми, прощупывал почву. Вскоре он понял, что большинство недовольных – инертная масса, которую непросто будет сдвинуть с места. Тех, кто горел жаждой деятельности и реально хотел что-то изменить, можно было пересчитать по пальцам одной руки. С ними Уорбек и поделился своей идеей.

Если организовать один локальный мятеж, его быстро подавят силами армии – точно так же, как подавляла протесты рабочих полиция. Чтобы чего-то добиться от Станции, нужно действовать иначе. Протесты должны быть масштабными и вспыхнуть одновременно и повсеместно, чтобы «Миллениум» видел – ему придется разбомбить весь Город, чтобы его усмирить. Однако самое главное – необходимо отрезать Станцию от ресурсов. Задача сложная, но выполнимая: основное сырье поступает из секторов, их всего три, а людям в них живется особенно тяжело. Если их встряхнуть, если найдется тот, кто сможет повести их за собой – они поднимутся. Но допустить осечки нельзя, нужно тщательно все подготовить. Это долгая и кропотливая работа; придется запастись терпением, а когда момент настанет – ударить со всех сторон. Тогда Совет будет вынужден наконец спуститься с небес на Землю и услышать волю горожан. Пусть спускается на планету весь «Миллениум», места хватит! А Станцию лучше просто уничтожить: тогда не придется отсылать туда львиную долю добытых ресурсов, и людям заживется лучше.

Среди людей, которым Джерард изложил эту теорию, был и Томас Харрелл – первый мутант в Сопротивлении. Именно благодаря ему Джерард Шоу – этим именем он стал пользоваться в подполье из соображений секретности – пришел к мысли о том, что мутантов можно и нужно привлечь к их общему делу. Их положение было еще более незавидным, чем положение рабочих в городе и секторах, и у них имелись все основания для ненависти к режиму. Кроме того, очень скоро выяснилось, что мутанты обладают удивительными способностями, при грамотном использовании которых они могут составить боевую силу Города – а это и была недостающая часть сопротивленческой мозаики.

*
– Пройдемся? – предлагает Джерард своему младшему брату, Нилу. Нил пожимает плечами и стаскивает куртку со спинки стула. Между ними пропасть в шестнадцать лет, они виделись всего несколько раз, но Джерард приехал именно к нему. В прошлом году он не просто так приглашал брата провести отпуск у него, в Центре. Ему нужно было убедиться, и он убедился: Нил подходит. Правда, он молод…

Они идут бок о бок по замызганным улочкам Металлургического, окутанным смогом и копотью плавильных печей. После Центра контраст кажется особенно разительным – и это еще одна из причин, по которым Джерард хотел показать младшему город.

– Будешь? – спрашивает Нил, доставая из кармана пачку. Шоу отрицательно качает головой.
– Бросил, когда родилась дочка.
– Извини, вечно забываю, что ты в нашей семье – идеал и образец для подражания.
Джерард смеется.
– Что? Наши старики вечно ставят тебя мне в пример.
– Вот бы не подумал.
– А что, ты в юности тоже был дебоширом?
– Так-так. Что значит «тоже»?
Через минуту братских боданий с попытками откручивания шеи оба успокаиваются и затихают.
– Да нет, – внезапно продолжает Джерард. – В детстве у нас с ними не очень-то ладилось. Мне в пример всегда ставили Билла. А потом я их бросил – уехал против их воли в Машиностроительный. Отец был в ярости.
Нил задумчиво выпускает изо рта струю дыма.
– Ты единственный им деньги присылаешь.
– Ты сам-то, наверное, всю зарплату отдаешь?
Младший не отвечает и молча докуривает сигарету.
– Обожди минуту, – говорит ему Джерард, разворачивается и заходит в ларек, мимо которого они проходят. Он возвращается с четырьмя бутылками пива в пакете, они идут на карьер, садятся на склоне и смотрят на озеро. Еще довольно тепло, хотя осень в самом разгаре, зато дети в школе и не носятся с воплями вокруг.
– Скажи честно, – начинает Джерард после продолжительного молчания и половины бутылки пива, – что ты думаешь о своей жизни?
– Убогость. Безнадега. Дерьмо.
– Да уж, вот это честность, – усмехается Джерард. – А что если бы ты мог что-то изменить – что бы ты сделал?
– Ну, – Нил прикладывается к бутылке, – я бы взял большую-большую пушку и разнес бы этот рай небесный к чертовой бабушке.
Направление в сторону рая он указывает подбородком. Точка Станции болтается в вышине в просвете между облаками.
– Там ведь тоже люди. Женщины, дети. Наверняка есть и нормальные.
– Какая разница, им-то на нас плевать.
Джерард поворачивает к нему голову.
– А если бы, допустим, существовал способ выманить всех жителей «Миллениума» на Землю и расселить их по Секторам, чтобы они вкусили всех прелестей нашей жизни? И никогда больше не доверять им управление планетой, а взять его в свои руки и самим решать, что нам делать с нашими судьбами?
Нил несколько секунд смотрит на него очень внимательно.
– И как это сделать? – медленно спрашивает он.
– Остановить снабжение из всех секторов одновременно. Оставить все ресурсы себе и использовать их на собственные нужды. Поднять восстание в секторах и в центре сразу – везде.
– Джерард?..
Недосказанность кажется слишком однозначной.
– Да, – отвечает он на невысказанный вопрос брата. – Да.
– И ты считаешь, что есть шансы?
– Они есть.
Нил отставляет бутылку с пивом в песок, трет лицо ладонью, вскидывает голову и встречается взглядом с Джерардом.
– Что надо делать?

…С тех пор работа ведется – аккуратная, тихая, незаметная. Мало кто в Центре об этом знает, даже из числа повстанцев: чем меньше осведомленных лиц, тем больше шансов на успех. А потому городское Сопротивление по большей части не догадывается о том, что его главная функция сейчас – отвлекать на себя внимание военных и властей, пока верные делу люди растягивают пружину недовольства в секторах – три пружины, которые должны распрямиться, как одна. Время почти пришло.

о3. Характеристика:
а. общее описание:
Джерард умеет производить впечатление прямого и открытого человека. Он легко идет на контакт с людьми, впускает их в свое личное пространство, без обиняков говорит, что думает, и громко смеется. Но это лишь верхушка айсберга. Личность Шоу – как луковица или кочан капусты, с которых можно снимать слой за слоем, всякий раз открывая что-то новое.

Снаружи он простой в общении законопослушный труженик и бригадир на заводе, нашедший счастливый баланс между заботой о людях и поддержанием порядка на производстве. Рабочие его уважают, у начальства он на хорошем счету. Он жизнелюб и оптимист, старающийся поддерживать эмоциональный фон окружающих на уровне. Примерный семьянин.

Слоем ниже скрываются подавляемое разочарование, усталость от рутины, ощущение безнадежности и бессмысленности всяческих усилий и унылого существования рабочего. Это упадническое мировосприятие может просвечивать иногда в доверительном разговоре за кружкой пива в баре или проявляться в беседе с начальством беспомощной улыбкой и смирным понимающим кивком после короткой вспышки возмущения. Но проходит минута, и Джерард возвращается к верхнему слою – снова шутит, сверкает улыбкой и подтрунивает над незавидностью собственного положения – своего и прочего рабочего люда.

Если же не уходить на поверхность, а, напротив, копнуть глубже, под новым слоем обнаружится камень – тот самый «камень за пазухой» против режима, твердая, несгибаемая решимость сдвинуть все с мертвой точки, осушить это болото безнадежности и выйти на твердую землю. Этого Джерарда можно задержать, но ничто не заставит его остановиться. Он будет двигаться вперед – терпеливо, сжав зубы, хладнокровно и рассудительно. Если понадобится – ползти вперед годами, по миллиметру – но никогда не останавливаясь.

Под этим слоем непоколебимой решимости начинается Джерард Шоу – прагматичный революционер. Он оценивает людей по потенциалу; собирает их, как ценный ресурс; бережет, пока они полезны, пока их существование приносит Сопротивлению больше выгоды, чем вреда. Он не отказывается от людей и после того, как эта грань пройдена – но уже не считает нужным идти за них в огонь и воду сам или посылать туда других. Если же доверие подорвано окончательно, все решит суд Сопротивления открытым голосованием. Джерард–лидер повстанцев не позволит эмоциям управлять его решениями – он просто не имеет на это права.

Еще слоем глубже можно обнаружить, насколько тщательно Шоу хранит свои и чужие тайны. Он отделяет личное от делового. Он может доверять человеку свою жизнь, но не посвящать его при этом в общий план. Практически никто в городском Сопротивлении не знает, чем именно занимается Джерард во время своих поездок в Сектора. Разумеется, они должны поддержать городское Сопротивление, когда начнется активная фаза – это ясно и без объяснений. Шоу лишь не сообщает, как именно. Впрочем, если проявить живой интерес, он может рассказать, что крупное восстание, к которому они однажды придут, должно быть масштабным, и Сектора тоже должны в нем участвовать. Однако скорее всего он умолчит о главной составляющей этой поддержки – о том, что все значительные предприятия в Секторах должны остановиться в нужный срок и прекратить снабжение «Миллениума». И уж тем более умолчит о том, что в случае провала этого плана придется предпринять радикальные меры и взорвать монорельс из всех секторов сразу.

Однако и под холодной эмоциональностью есть новый слой – тот, на котором честолюбивые устремления смешиваются с сомнениями и неуверенностью. Прав ли он? Справедлив ли? Не слишком ли много на себя берет? И так ли чисты его помыслы? Отступать поздно и некуда, и он хочет идти вперед – но только ли ради Города или, может быть, больше ради самого себя?
Есть там и страх – страх потерять голову и поддаться тщеславию, забыть изначальную цель за личными амбициями. Тут есть о чем беспокоиться – даже та власть, которую Джерард имеет сейчас, ему по душе. Его воля, его люди, его решения – это очень приятное чувство, которое может натворить бед, если выйдет из-под контроля, и это пугает. Однако Джерард этого никогда не покажет. Есть лишь один человек, которому он может позволить проникнуть так глубоко – его жена, Джинджер. Он может не посвящать ее в детали операций Сопротивления, но она всегда знает, что его тревожит.

б. навыки и умения:
Способен делать то, чего требует ситуация: надо толкнуть речь – толкнет; надо дать кому-то по морде – даст. Точно так же способен отказывать себе практически в чем угодно ради дела.
Стреляет довольно посредственно. Зато за годы в Сопротивлении узнал много нового об оружии. Например, о том, как и куда лучше закладывать взрывчатку.
Разбирается в чертежах и инженерном деле, специализируется на проектах космической авиации.
Работая с людьми, отбрасывает личную неприязнь ради достижения оптимального результата.
в. привычки:
– Хотя бы раз в неделю сбрасывает напряжение при помощи боксерской груши.
– Бросил курить 8 лет назад.
– Пьет зеленый чай, чтобы взбодриться.
– Пожимает мужчинам руку при приветствии и прощании.
г. ориентация: традиционная.
д. мании, страхи и фобии:
Боится высоты, с тех пор как в детстве чуть не рухнул с трубы заброшенной плавильной печи.
Волнуется за семью.

о4. Внешние данные.
а. телосложение: крепкий и коренастый, рост 1.80
б. цвет глаз: серые
в. цвет волос: русый с уклоном в рыжину
г. особые приметы:
д. предполагаемая внешность: Sean Bean

о5. Вопросы к игроку.
а. опыт игры на ролевых: не менее 10-ти лет
б. обратная связь [icq или skype]:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+5

2

ХРОНОЛОГИЯ

2 мая 2998
Каждый поступок имеет свою цену
Нокс и Адлер вернулись после печально известной сделки с ТУКом. Разбор полетов с Адлером.


7 мая 2998
Long time no see
Разговор с Харреллом о поведении - Нокса, Адлера, некоей Кэролайн - и его собственном.


9 мая 2998
Change of plan
Явление Харрелла, Адлера и Нокса с отчетом об очередном учиненном безобразии.

+1


Вы здесь » Millenium » Архив анкет » Gerard Shaw


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC